«В братском Киеве». С какими проблемами сталкиваются в Украине политбеженцы из Беларуси.

Где однозначно не стоит заявляться на убежище

Уже не одну сотню раз (если не тысячу, в смысле не одну тысячу) объяснял, что не стоит заявляться на убежище в Украину. Дамы и господа, не будьте наивными и просто возьмите статистику получивших убежище (статус беженца) в Украине и сравните ее со статистикой, например, в Великобритании/США/ФРГ/Польши/Испании и далее по списку. И тогда все станет понятно, что в ГМС до сих пор не хватает не только профессионалов (тут даже трудно что-либо говорить), но просто вменяемых людей. Я лично знаю человек 5. Не более. Поэтому, прежде чем заявляться на убежище в Украине, сильно подумайте…а стоит ли это всех ваших нервов, времени, финансов. Все равно получите практически гарантированный отказ. Ну и из социальной поддержки получите комбинацию из трех пальцев. Может запрашивать в ином государстве?

Вот и сама статья:

После начала протестов в Беларуси, спасаясь от преследований, в Украину приехали сотни ее граждан. Но для многих из них наша страна — лишь транзитная остановка. Получить политическое убежище или дополнительную защиту для несогласных с режимом президента Александра Лукашенко в Украине сложно.

«Нахожусь сейчас почти дома — в братском Киеве», — написал в своем «Инстаграме» белорусский художник Алексей Кузьмич. Он приехал в Киев 1 сентября. 

Кузьмич — арт-акционист, известен дерзкими акциями. В частности, в день президентских выборов, 9 августа, на избирательном участке провёл перформанс: вышел из кабинки для голосования в набедренной повязке, с завязанными глазами и прикрепленным на груди бюллетенем с изображённым на нем фаллическим символом. «Я занимаюсь исследованием социально-политического контекста своей страны, делаю из этого искусство. Моя акция рассуждает, что такое демократия и какова вера в нее», — рассказывает Фокусу Кузьмич. В день голосования он запланировал провести диптих: после акции на избирательном участке избежал задержания, и в полночь с тем же бюллетенем оказался между шеренгой ОМОНа и протестующими. «В меня начали бросать гранаты и стрелять, но я успел уйти. Под утро за мной домой пришли люди в масках, начали выбивать дверь», — вспоминает художник. Его задержали, отвезли в райотдел милиции, а после — в изолятор на улице Окрестина в Минске, где трое суток жестоко избивали. «После освобождения домой не возвращался, жил у друзей, отслеживая ситуацию. К родителям, где я не был прописан, периодически звонили из следственного комитета и присылали письма с предупреждениями, — продолжает Кузьмич. — Когда узнал, что на меня решили сфабриковать дело, связанное с порнографией, пришлось немедленно покинуть Беларусь». 

В поисках защиты

По информации Госпогранслужбы, по состоянию на середину сентября убежища по политическим мотивам попросили 15 граждан Беларуси. Неофициально нуждающихся в защите значительно больше. Белорусские волонтеры посчитали: на 1 октября в их стране более 60 политзаключенных, возбуждено около 450 уголовных дел за участие и организацию несанкционированных митингов, 12 тыс. человек задержаны, часть из уже освобожденных покинули страну. Экс-посол Беларуси во Франции Павел Латушко, который находится в Варшаве, утверждает, что только в Польшу и Литву въехали около 800 белорусов. Можно предположить, что в Украину — примерно столько же.

«Протесты 2020 года отличаются от всех предыдущих. Раньше на улицу выходили несколько тысяч людей, которых избивали в течение одной ночи. Сейчас протесты охватили всю страну: в каждом городе есть люди, которые бывали на митингах, им теперь угрожает опасность. Необязательно быть политиком или активистом, достаточно быть прохожим, чтобы стать жертвой», — говорит белоруска Палина Бродик, которая живет в Киеве. Она — одна из координаторов инициативы Free Bеlarus Center, который активно помогает соотечественникам. Каждую неделю к Палине и ее коллегам обращаются несколько десятков граждан Беларуси с вопросом, можно ли укрыться в Украине от преследований белорусских силовиков и на каких условиях. Ей приходится общаться с совершенно разными людьми из всех уголков страны — от студентов и успешных предпринимателей с семьями до пенсионеров. «Важно объяснить им особенности пребывания в Украине. Объясняем, что проще всего получить временный вид на жительство тем, у кого здесь живут родственники первой линии, а также активным журналистам и высококвалифицированным специалистам, которым легко найти работу. У остальных спустя три месяца после приезда будут проблемы», — поясняет она.

Неудобный статус

Украина действительно считается благоприятной страной для выезда белорусов, в отличие от Польши и Литвы. Во-первых, не надо получать шенгенскую или национальную визу, тем более из-за коронавируса их выдача значительно ограничена. Для посещения Украины достаточно иметь паспорт и приглашение с украинской стороны, после въезда на территории нашей страны можно пребывать 90 дней в течение полугода. Во-вторых, пребывание это комфортное — без языкового и ментального барьера: ассимилироваться и почувствовать себя как дома белорусам проще в Киеве, чем в Варшаве или Вильнюсе.

Однако Украина, в отличие от Польши и Литвы, все еще не учитывает политический контекст происходящего в Беларуси: пока страны ЕС делают исключения и пускают к себе людей с «особыми гуманитарными целями», Украина даже не пытается упростить процедуру въезда для таких людей. «После закрытия границ в связи с эпидемией коронавируса в августе украинская сторона заявила, что будет пускать белорусов, за­явивших о необходимости дополнительной защиты, но никаких деталей не разъяснила. Каждый пограничник самостоятельно решает, пускать белоруса или нет. Поэтому мы знаем случаи, когда из одного автобуса половину людей пускали, другую — нет, — говорит Палина Бродик. — После ситуация несколько изменилась, но все равно вопрос допуска решался в ручном режиме».

Одно дело приехать в Украину как гость или турист, другое — заявить на границе о необходимой дополнительной защите, то есть попросить убежища. Во втором случае это означает долгую и изнурительную юридическую борьбу. После заявления человек лишается многих социальных и экономических прав, зависает как социальная тень: месяцами живет без документов, у него нет ничего, кроме справки из миграционной службы. То есть он не может официально устроиться на работу, открыть банковский счет и т. д. Причем успех не гарантирован: по статистике, в среднем Украина признает беженцами не более 18% ищущих защиты, несколько лет назад эта цифра была и того меньше — 2–4%.

Хроническая проблема

«До 2013 года мы точно знали, что у граждан Азербайджана, Узбекистана, Кыргызстана, Таджикистана, Российской Федерации или Беларуси нет никакого шанса получить статус беженца, — говорит Максим Буткевич, координатор проекта «Без кордонів» Центра «Соціальна дія», — только потому, что Киев не хотел ссориться с Москвой, Минском или Ташкентом. Заявители получали отказы в 100% случаев». Сегодня ситуация изменилась, но по каким критериям одни получают защиту, а другие — нет, никто не понимает.

Адвокат Алексей Скорбач ранее работал в Госкомнацрелигий, который до 2010 года занимался беженцами. После создания Государственной миграционной службы пошёл работать туда. Однако вскоре уволился, увидев, что политика Украины по предоставлению защиты иностранцам изменилась к худшему. Сейчас он по другую сторону «баррикады»: помогает беженцам получить убежище и оспаривает решения об экстрадиции в страны, где иностранцев ждут тюрьма или смертная казнь. В числе его клиентов несколько граждан Беларуси.

Например, Инна Лина. Настоящие имя и фамилию этой женщины называть нельзя, потому что она просит убежище, и результата до сих пор нет. В 2010-м фирму, в которой работала гражданка Беларуси, уничтожили белорусские власти: компания разорилась, а ее менеджеры оказались за решеткой — все потому, что руководитель фирмы был близким родственником Владимира Гончарика, одного из кандидатов в президенты и соперника Александра Лукашенко. Директору удалось убежать в США, а Инна Лина случайно оказалась в Украине. В Беларуси женщину обвинили в уклонении от уплаты налогов, хотя она была обыкновенным наемным работником. «Как такое может быть, если ее трудовая книжка была в отделе кадров? — недоумевает адвокат. — Но в миграционной верили, что она совершила уголовное преступление и не замечали, что дело политически мотивировано. Утверждали: Беларусь — нормальная страна, никакой угрозы нет». Когда на Донбассе началась война, Инна Лина стала волонтером в военном госпитале, профильный журнал Министерства обороны написал о ней статью, патриарх Филарет наградил церковной медалью «За жертвенность и любовь к Украине», два десятка депутатов разных уровней подготовили письма в поддержку белоруски. «Мы говорили, что человека, который общается с украинскими военными, тем более нельзя выдавать в Беларусь. Нам отвечали: она специально пошла в госпиталь, чтобы скрыть свою преступную деятельность», — продолжает Скорбач. Ныне адвокат готовится подать документы в четвертый раз в связи с вновь открывшимися обстоятельствами — событиями после президентских выборов. «Десять лет мы боремся с системой, доказываем, что не было никакого уголовного преступления: компания, в которой работала моя клиентка, просто помогала оппозиционерам, за что и пострадала, а саму Инну Лину принуждали дать показания на руководителя. Именно так в Беларуси фабрикуются дела», — резюмирует юрист. И пока в Украине думают, давать белоруске убежище или нет, ее бывший начальник давно получил политическое убежище в США.

У Алексея Скорбача были и другие клиенты — граждане Беларуси, например, воевавшие на Донбассе в составе украинских добровольческих батальонов. Двое из них еще в 2014–2015 годах просили убежища, но в ответ получили постановление о принудительном выдворении. В Беларуси им угрожали большой тюремный срок либо смертная казнь за участие в военных действиях на территории другой страны, поэтому те бежали в Польшу. Варшава дала им защиту и от Беларуси, и от Украины.

Юристы и правозащитники отмечают: большое количество отказов в предоставлении убежища — следствие целенаправленной политики ключевых сотрудников Государственной миграционной службы. «Парадокс, но у меня сложилось впечатление, что ее работники ненавидят людей, которым должны помогать. Это всегда была исключительно ментовско-эсбэушная структура, руководство которой практически не менялось со сменой власти в стране. В ­2013-м, спустя два года после ее образования, Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев признало Украину страной, опасной для тех, кто ищет убежище», — говорит Скорбач, ранее работавший в этой структуре. Правда, он надеется, что вскоре ситуация изменится — на сторону беженцев все чаще становятся суды. Если раньше они лишь обязывали миграционную службу наново пересмотреть материалы дела, то в последнее время требуют принять положительное решение о признании человека беженцем или лицом, требующим дополнительной защиты.

Годовой безлимит

В отличие от белорусов, годами ищущих убежище в Украине, приезжие новой волны задерживаться в нашей стране не хотят. «Сейчас я тут отдыхаю, у меня отпуск», — признается художник Алексей Кузьмич. Он не собирается здесь отчаянно бороться за какие-то статусы, предпочитая лишь переждать смутные времена и вернуться на родину после новых демократических выборов в Беларуси. Но когда они произойдут и будут ли вообще, этого никто не знает.

«Не сомневаюсь, что яркие оппозиционные деятели, скорее всего, смогут получить убежище в Украине, но простые граждане, от студентов до пенсионеров, которые не привыкли ходить и просить, будут пребывать в сомнительном статусе и останутся без поддержки», — говорит Палина Бродик.

Чтобы такого не было, украинские правозащитники обратились к правительству Украины с просьбой помочь в решении проблемы — увеличить максимальный срок пребывания на территории Украины белорусов, приехавших после 9 августа, до 360 дней в году, как это сделали в Грузии. Такой шаг упростил бы жизнь большинству тех, кто спасается от репрессий, кому угрожают расправой. Спустя несколько недель из Министерства иностранных дел пришел ответ. Бродик шутит: «Мы его еще расшифровываем». Если коротко, то вывод таков: Украина и так открыта для граждан Беларуси, никаких дополнительных шагов пока делать не будем.

Адвокат Скорбач такому ответу не удивлен. Уверен, что Кабмин обратился за советом в миграционную службу, а там, как всегда, сказали, что массовые политические преследования в Беларуси — выдумка. «Сами подумайте, зачем властям Украины сотни и тысячи активных граждан, которые не побоялись выступить против режима Лукашенко? — размышляет юрист. — Посмотрите, кто протестует: студенты, предприниматели, айтишники. Это молодые, мобильные люди, а не какая-то серая масса, которой можно повесить лапшу на уши. Почитайте их плакаты, каждый третий можно цитировать. Вдруг еще и тут революцию организуют».

Пока Кабмин думает, как поступать с белорусами, в Верховной Раде народные депутаты зарегистрировали проект постановления об обращении к правительству и миграционной службе с требованием предоставить пусть не постоянную, но временную защиту гражданам Беларуси. В Украине такого еще никогда не делали, но подобная процедура уже успешно работает — например, в Польше и Литве.